Один из самых громких политических скандалов Техаса произошел в 1971–1972 годах, когда почти 20 чиновникам штата выдвинули федеральные обвинения. К этому мошенничеству с ценными бумагами были привлечены самые высокие уровни техасского правительства. Название скандала походит от Хьюстонского многокультурного района Шарпстаун. Подробнее далее на houston-yes.com.
Суть скандала
В 1970 году хьюстонский банкир и страховщик Фрэнк Шарп, владелец Sharpstown State Bank и National Bankers Life Insurance Corporation (NBL), предоставил взаймы 600 000 долларов от своего банка техасским государственным чиновникам. Чиновники со своей стороны купили акции NBL с целью дальнейшей их перепродажи с большой прибылью, ведь Шарп предварительно искусственно завысил стоимость своей компании.
Из-за таких махинаций пострадала католическая 4-летняя подготовительная школа для молодых мужчин 9–12 классов Strake Jesuit College Preparatory. Заведение потеряло 6 000 000 долларов и часть школьной территории. Школа купила перепроданные акции за 20–26 долларов за каждую. В это время Шарп добивался принятия законодательства, которое должно было принести пользу NBL, повысив ценность компании для инвесторов – то есть тех чиновников, которые проталкивали бы благоприятное для него законодательство.
Схема позволила бы инвесторам получить прибыль в размере примерно 250 000 долларов, если бы в начале 1971 года в дело не вмешалась Комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC). Комиссия обвинила бывшего генерального прокурора штата Вагонера Карра, самого Фрэнка Шарпа, бывшего комиссара государственного страхования Джона Осорио и некоторых других.
Поэтому, согласно информации SEC, этот сговор задумал сам Шарп, который хотел принять новое государственное законодательство о страховании банковских депозитов, которое пошло бы в пользу его финансовой империи. Для подкупа Шарп предоставил более 600 000 долларов в виде ссуд от Sharpstown State Bank государственным чиновникам. Эти деньги потом использовали для покупки акций NBL, которые позже бы перепродали с огромным доходом, ведь Шарп искусственно завышал стоимость акций его страховой компании. Чиновники должны были получить доходы, а Шарп – выгодные ему законы.
Результат
Представители штата отрицали все обвинения, утверждая, что они получили банковские кредиты и совершили покупку акций исключительно как бизнес-сделки, не связанные с прохождением банковских векселей Шарпа.
Уже к середине 1971-го все члены штата, причастные к махинации, испытали сильное политическое давление. В частности, обвинили во взяточничестве для продвижения благоприятных законопроектов через правительство спикера Палаты представителей Техаса Гаса Матшера, представителя штата Томаса Шеннона и других.
В конце 1971 года SEC предъявила Гасу Матшеру обвинение, а в следующем году его судили в техасском городе Абилине вместе с представителем Техаса Томасом Шенноном и помощником Матшера Рашем МакГинти.
Обвинительный акт обвинил трех мужчин в сговоре с целью получения взятки от Шарпа и окружного прокурора Р. А. (Боба) Смита из Остина. Дело полностью основывалось на косвенных доказательствах, породивших юридические нюансы, непонятные непрофессионалам. Однако присяжным понадобилось всего 140 минут, чтобы признать 15 марта 1972 года группу виновной. Все трое получили наказание в размере 5-ти лет условно. Впоследствии апелляционный суд оправдал Матшера, после чего был избран окружным судьей округа Вашингтон.
Что касается самого Шарпа, то его приговорили к трем годам условно и штрафу в размере 5000 долларов США за нарушение федеральных банковских законов и законов о ценных бумагах.
Другие причастные должностные лица пострадали разве что репутационно. Предвыборы Демократической партии и всеобщие выборы 1972 года привели к поразительным изменениям в составе законодательного органа. Все, кто даже отдаленно был связан со скандалом, потерпели поражение от других кандидатов. В то же время, доверие к законодательному органу в определенной степени восстановилось, когда законодатели одобрили в ноябре 1972 года поправку, которая позволила органу заседать как конституционный съезд в 1974-м.
Скандал фактически привел к завершению карьеры губернатора Престона Смита и лейтенанта-губернатора Бена Барнса. Смит поспособствовал рассмотрению благоприятного для NBL законодательства, после чего продал свои акции этой компании и получил прибыль в размере 62 500 долларов.
Окончательное влияние биржевого мошенничества на техасскую политику стало ощутимым во время сессии законодательного органа в 1973 году. Новое принятое законодательство требовало от госслужащих раскрывать источники своих доходов, а кандидатов на должностные лица – обнародовать больше информации о финансировании своих кампаний. Кроме того, многие государственные документы поместили в свободный доступ для граждан; требования по открытым заседаниям государственных учреждений были расширены и т.д.
«Грязная тридцатка»
Секретарь Палаты представителей Техаса Дэн Кейн иронически назвал «Грязной тридцаткой» 30 членов этого законодательного органа, объединившихся против спикера Гаса Матшера и других официальных лиц штата, обвиненных в скандале. В эту коалицию из 30 человек вошли как демократы, так и республиканцы, консерваторы и либералы.